Москвичи ложатся поздно и встают поздно. Если телефон звонит до 10 утра, значит кому-то очень невтерпеж.

 12 марта 1985 года в  9.45 в московской квартире писателя Юлиана Семенова зазвонил телефон.

-- Позовите, пожалуйста, Наташу. -- У голоса в трубке был мягкий, но ощутимый зарубежный акцент.

-- Извините, товарищ, вы ошиблись номером, -- ответил писатель, повесил трубку и, вздохнув, стал собираться.

Через сорок пять минут он уже входил под полутемные своды шашлычной на Ленинградке -- той, что напротив гостиницы "Советская". Двадцатипятилетний корреспондент "Нью-Йорк Таймс" Джек Вайнтрауб, месяц назад переведенный в Москву из сонного Баден-Бадена, сидел на своем обычном месте возле окна и внимательно рассматривал на просвет ломтик любительской колбасы.

-- Жека, дружище, тебе еще не надоела эта конспирация? -- Писатель подсел рядом и сделал знак официанту. -- Ты же не шпион какой-нибудь, ты официально аккредитован в столице СССР, оплоте мира во всем мире. Ну давай в следующий раз сходим в

ЦДЛ. Там солянка -- пальчики оближешь. Я твоему папе обещал, что свожу тебя в лучшие рестораны Москвы, а мы с тобой уже в третий раз встречаемся в этой забегаловке. Спрашивается, какого черта?

Папа Джека, знаменитый фотокор агентства ЮПИ Сол Вайнтрауб, бывший одессит, ставший чемпионом Миннесоты по боксу в полутяжелом весе, был старинным приятелем Семенова. Солу не раз приходилось пускать в ход кулаки, уберегая пытливого писателя от объектов его писательского любопытства. Так что когда Джек получил новое назначение, Вайнтрауб-старший дозвонился до Москвы и взял с Семенова клятву: пусть, мол, он теперь побудет его мальчику -- хотя бы на первых порах -- гидом, советчиком и большой ходячей советской энциклопедией.

-- В вашем ЦДЛ все столики прослушиваются КГБ, -- ответил Джек. По-русски он говорил неплохо, но акцент был неискореним. -- Вы же, Юлиан Семенович, мне сами об этом рассказывали.

-- Но-но! -- Семенов погрозил ему пальцем. -- Только не надо вот этих ваших буржуазных преувеличений. Не все столики, а всего пять, самых лучших. Хотя ты, пожалуй, прав: выбирать худшие я не привык... Ну ладно, давай уже выкладывай, что у тебя случилось? Ты ведь меня разбудил не просто так.

Сегодня обнаружила, что я уже тысячница. Ого! Было приятно. Надо бы было написать что-то торжественное, по этому поводу, но ничего в голову такого не лезет. Поэтому я напишу то, что давно хотела собрать и сформулировать. Вообще, дневники я вела всегда. Сколько себя помню. У мамы на антресолях до сих пор валяется мой подростковый дневник. Когда я его читала в последний раз(лет 15 назад), ухахатывалась. Там все про мальчиков на тему: "Он посмотрел, я посмотрела" . Был у меня и замужний дневник, который я сожгла. А потом было великое множество виртуальных.  Но, пожалуй самый интересный дневник, из которого я до сих пор черпаю знания, так и не был написан. Я просто тогда еще не умела писать. Он назывался :"Каким нельзя быть родителем". Именно так. Понимаю, что налицо негативное детское мышление и надо бы было его тогда назвать "Каким родителем нужно быть", но ребенком я не знала, как должно, а мое обостренное чувство справедливости, сразу указывало мне, как делать нельзя.

( Что такое хорошо, что такое плохо? )